Кур

В тот вечер дождь шел с механическим терпением старых снов. Он сидел один в квартире, рисуя города, которых не существовало, а черный кот смотрел в окно так, словно ждал кого-то старше самой ночи.
Квартира находилась на верхнем этаже дома, о котором город, казалось, давно забыл. Вода медленно стекала по стеклу. За окном тянулись крыши, провода, далекие огни и улицы, которые после полуночи всегда выглядели старше.
— Не открывай дверь, если снова постучат, — сказал кот.
Сначала ему показалось, что голос принадлежал телевизору, памяти или усталости. Затем комната стала пугающе тихой.
— Я серьезно, — повторил кот.
Кот даже не повернулся к нему. Он продолжал сидеть на подоконнике и смотреть на дождь.
— Что?
— Наконец-то, — тихо сказал кот. — Ты слышишь.
Страх пришел не сразу. Сначала возникло раздражение — раздражение человека, внезапно обнаружившего, что у реальности существуют скрытые правила, которым он никогда не соглашался подчиняться.
— Почему я понимаю тебя?
— Потому что ты стал тоньше.
— Что это значит?
— Мир больше не держит тебя так крепко, как раньше.
Лампа мигнула. На одно невозможное мгновение отражение в окне изменилось. Силуэт кота стал длиннее, чем позволяла комната. За стеклом находился уже не город, а совершенно иная архитектура — башни, утонувшие в дожде, и расстояния без горизонта.
— Кто ты? — прошептал он.
— Свидетель, — ответил кот.
Тогда в дверь постучали.
Три медленных удара.
Негромких. Терпеливых.
— Не отвечай, — сказал кот.
— Кто там?
— Нечто, зашедшее слишком далеко из Кур.
Он все же подошел к коридору. Квартира теперь казалась чужой, словно стены успели сдвинуться на несколько сантиметров, пока он не смотрел.
Тень под дверью была неправильной.
Она двигалась, как глубокая вода.
— Что такое Кур?
Впервые кот посмотрел прямо на него.
— Вы назвали бы это дорогой между мирами. Шумеры просто сумели запомнить правильное слово.
Снова раздался стук.
— А если я открою дверь?
— Тогда оно тоже тебя запомнит.
Снаружи дождь продолжал идти над спящим городом. Но теперь он понимал: где-то под улицами, под самой памятью, другой город ждал в тишине.